Продолжение   1 часть статьи  о Лисове Иване Ивановиче  к 100-летию

Первые шаги "крылатой пехоты"  Генерал-лейтенант Иван Иванович Лисов 
источник  Лисов И.И. "Советские воздушно-десантные войска"

Трудными были первые шаги воинов "крылатой пехоты" — ведь они были первыми.

Советские десантники не могли заимствовать какой-то опыт в зарубежных армиях, его не было и у нас. Помнится, как упорно приходилось работать в поисках методики совершения прыжков с парашютом с оружием и снаряжением, горячо спорить и искать верные пути в обучении личного состава тактическим действиям. Жизнь и учеба первых парашютистов-десантников проходила в поисках, в исследованиях, в конструировании техники и в ее испытании. В то же время, как и все другие воины Советской Армии, они находились в постоянной боевой готовности.

Для нас — первых десантников — было еще много неизвестного и загадочного, и мы, как любые первооткрыватели, не были ограждены от ошибок и неудач.

Наши первые инструкторы были горячими энтузиастами и пропагандистами парашюта, но они тоже не имели еще достаточного опыта. В воздухе нас ожидали различные неожиданности, из которых нужно было выходить самостоятельно, а иногда с помощью своих товарищей. Иначе — иначе не должно быть. Парашютист в воздухе, как сапер на земле, может ошибиться только раз. Вот несколько невыдуманных историй, свидетелем которых мне довелось быть.

Свой первый прыжок с парашютом я совершил летом 1934 года в Белорусском военном округе при подготовке к осенним учениям. В то время я командовал легкопулеметным парашютным отрядом. По сравнению с тогдашними ручными пулеметами (ДП) современные значительно легче и короче. Судите сами: пулеметчик ростом в 160—180 см считался "мучеником" — у такого солдата, когда он надевал пулемет на плечо и готовился к прыжку, дульная часть ствола упиралась в землю, и он вечно цеплялся им за различные выступы в самолете. Но главное было не в этом. У винтовок и пулеметов выпуска 30-х годов дульная часть далеко отходила в воздухе от тела человека и всегда могла служить причиной зацепки строп или кромки купола при раскрытии парашюта. Отделяться от самолета нужно было очень аккуратно.

Несмотря на то, что ростом меня "бог не обидел", и я "поймал" стволом пулемета кромку парашюта и вот при каких обстоятельствах.

В тридцатых годах у нас еще не было специального десантного снаряжения, винтовки и ручные пулеметы крепились на парашютисте обычными ружейными ремнями и парашютными стропами, но так, чтобы десантник перед приземлением мог перевести оружие в горизонтальное положение на запасный парашют. Если этот прием он не успевал сделать в воздухе, то рисковал при приземлении получить приличный удар прикладом по голове и "взбучку" от старшины за плохое отношение к оружию.

Я уже прыгал с оружием и без оружия почти со всех точек отделения знаменитого в то время тяжелого бомбардировщика ТБ-3. В этот раз мне предстояло выполнить прыжок с ручным пулеметом с левого крыла самолета. Эта точка считалась самой тяжелой для отделения, так как предстояло выйти из самолета в дверь на правое крыло и, держась крепко за наружные поручни, двигаться вдоль фюзеляжа к моторам, затем, держась за веревку, взобраться на верхнюю часть фюзеляжа, потом осторожно опуститься на левое крыло и, держась за протянутую по крылу веревку, проползти и лечь на свое место. И все эти поистине цирковые номера делались на большой высоте при встречном потоке воздуха, усиливаемом моторами. Малейшая неосторожность могла стоить жизни парашютисту.

...Когда сейчас подходишь к широко открытому люку транспортного самолета, то ветер не хлещет тебя по глазам, не нужно до боли в пальцах держаться за поручни. И невольно думается: а ведь какими все же смелыми парнями мы были!

Сидят теперь десантники в свободных кабинах транспортных самолетов и каждый имеет свое персональное, можно сказать, плацкартное место и даже улыбается от удовольствия. Правда, не у всех бывает красивая улыбка. В такой кабине инструктору хорошо наблюдать за парашютистами, он может подойти к любому, кому что-то поправить, кого словом подбодрить. В кабине самолета тепло, уютно... и не дует!

А нас располагали в ТБ-3 с большим трудом. Особенно тяжело было забраться в крылья самолета за бензобаками. Попадали туда только по-пластунски и в темноте. Пока лежишь, чего только не передумаешь, соседей своих почти не видишь, все гремит, кругом сквозняк гуляет, а если полет длительный, то бензиновых паров так нахватаешься, что потом неделю чихаешь и боишься закурить. Каждый ждет не дождется, когда же прыгать будет.

Итак, я благополучно добрался до левого крыла. Улегся набок, прижался в гофрированной поверхности и все внимание сосредоточил на кабине штурмана. Сигнал "Пошел" подавал красным флажком штурман из своей кабины, а так как она у него была, как и у летчиков, прикрыта только ветровым козырьком, то он становился спиной к ветру во весь рост и показывал нам одной рукой флажок, а второй, в зависимости от того, как мы прыгали, то кулак, то большой палец. Но нам уже после красного флажка было все равно, какие он нам сигналы "выкладывал" — мы их не наблюдали.

Еще на предпрыжковой подготовке наш инструктор Волков порекомендовал мне "пробежаться" по крылу до его конца, т.е. до консоли, а там прыгнуть, как с вышки в воду. Это лихо, красиво и на глазах у подчиненных! И вот, как только я заметил сигнал "Пошел", быстро подтянулся и, подскочив, как пружина, побежал по крылу. Но почти в одном шагу от консоли крыла поскользнулся, упал, на какой-то миг зацепился стволом пулемета за край крыла. Меня ударило, перевернуло, и я почувствовал, что падаю. Шелестел шелк — меня всего спеленала "мануфактура". Левая рука оказалась закрученной куполом и вывернутой за спину.

В первые секунды положение показалось безнадежным. Ничего не вижу, но чувствую большую скорость падения. В голове почему-то начали мелькать воспоминания, которые к парашютному спорту имеют весьма далекое отношение: мать ждет на обед, как буду отдыхать в отпуске, школьный учитель и прочее. Но все это мелькало значительно быстрее, чем читается.

Вся свободная часть парашюта, видимо, представляла сплошной шлейф, и по свисту в ушах и шелесту шелка можно было определить, что падение идет со скоростью 30—40 м в секунду. Воспоминаниями заниматься некогда.

Правая рука и запасный парашют свободны, но затянуты снаружи полотном. Удалось нащупать привязанный стропой к "запаснику" кривой садовый нож, зубами открыл его и полоснул по туго натянутому полотну прямо перед собой. В образовавшуюся щель ворвался воздух. Ветром начало расправлять над головой полотнище купола. С трудом вырвал из плена левую руку. Обеими руками еще больше расширил отверстие, просунул в него голову, увидел свет и стремительно несущуюся на меня землю. Прижав головой край разорванного полотнища, рванул кольцо и с силой выбросил в образовавшуюся дырку купол запасного парашюта. И почти сразу же получил сильный удар по голове.

Сознание постепенно возвращалось. Я сидел на лугу, завернутый, как мумия, в погребальные полотна, весь потный. Вначале мне было непонятно, почему я нахожусь в таком положении, откуда взялись люди, ведь я, кажется, только что завтракал? Но медленно все начало становиться на свое место, и я вспомнил детали "лихого прыжка".

Приехали комбриг, врачи, дежурные, инструкторы, и каждый приступил к своему делу. У меня оказалась немного "помятой" голова, шла кровь.

Инструкторы внимательно переходили от одного узла парашюта к другому, изучая причины "ЧП".

Только комбат Левашов молча стоял в стороне от всех. Затем подошел — меня "в четыре руки" обрабатывали врачи — и сказал:

— Знаешь, Лисов, а до земли оставалось метров семьдесят, когда над тобой запасник вспыхнул,— он наклонился, похлопал по груди и добавил:

— Ничего, мы еще попрыгаем!

Уже в госпиталь пришел мой друг Саша Цвион. Он рассказал некоторые подробности. Нижняя кромка купола зацепилась за ствол пулемета, я стал беспорядочно падать и меня закрутило полотнищем, а удар на земле прикладом пулемета я получил "по науке", поскольку не перевел оружие в горизонтальное положение. Ружейный ремень лопнул, ствол пулемета погнулся. "Но старшины, — сказал мне Саша, улыбаясь, — бояться нечего. Я это дело лично с ним уже отрегулировал".

Командир батальона на разборе прыжков сделал мне выговор за ненужное и ничем не оправданное лихачество. Попало мне и моему инструктору от комбата вполне заслуженно и запомнилось на всю жизнь.

"Никогда, ни при каких обстоятельствах не теряться!" — вот девиз советских парашютистов. Думай не только о себе, но и о своих товарищах и при необходимости смело иди им на помощь даже в воздухе. Так и поступил начальник парашютно-десантноЙ службы батальона старший лейтенант Василий Нехорошев, с которым мне пришлось вместе служить.

Мы совершали групповые тренировочные прыжки с оружием с одиночных самолетов. Выпрыгнув с первого корабля, я с дежурным командиром наблюдал на площадке приземления, как отделяются парашютисты от самолета, как действуют в воздухе и приземляются. Все недостатки в работе десантников записывал в блокнот - эти пометки нужны были не только для разбора проведенных прыжков с личным составом, но и для обучения в будущем.

Над площадкой приземления с равными промежутками времени один за другим проходили ТБ-3 и в считанные секунды освобождались от десантников. Каждый раз, как только самолет заходил на боевой курс, я внимательно смотрел в бинокль за их отделением и следил до раскрытия парашюта. Затем возвращался к первой группе выпрыгнувших и наблюдал, как они готовят оружие в положение для приземления.

Все, казалось, шло хорошо. Последним прыгнул с небольшой задержкой старший лейтенант Нехорошев. Невольно залюбовался красиво падавшим человеком. Вдруг рядом стоявший офицер обратил мое внимание на десантника, прыгнувшего перед Нехорошевым,— что-то в его положении было ненормальным. В бинокль вижу, что он зацепился ногами и стволом винтовки за две или три стропы и снижается почти вертикально головой вниз. Скорость больше, чем обычно, так как купол парашюта перехлестнут стропой и имеет не совсем нормальную форму. Десантник пытается высвободить ноги из строп, но это ему никак не удается. Приземление в таком положении крайне опасно. Волнуюсь не меньше самого парашютиста. В бинокль хорошо видно, в каком безвыходном положении находится человек и как он мужественно борется в воздухе за жизнь. Что делать? Как помочь? Промедление действительно смерти подобно!

И вот, когда казалось, что человек неминуемо погибнет, к нему неожиданно пришла помощь.

Старший лейтенант Нехорошев, выпрыгнув последним, раскрыл парашют почти на уровне ранее оставивших самолет парашютистов и стал осматривать их купола. Заметив, что выше его идущий десантник запутался и барахтается в стропах, он тут же начинает скользить, приближаясь к парашютисту. Все на площадке приземления замерли, напряженно наблюдая за действиями смельчака. Вот, кажется, ему удалось схватить за стропы парашют товарища, но купол качнулся и Нехорошева отбросило а сторону. Еще одна попытка, и опять неудача, а высота, неумолимо уменьшается, уже до земли осталось метров двести.

Однако Нехорошев продолжает бороться за жизнь товарища. Наконец, ему удается близко подойти к куполу парашюта и одним взмахом ножа перерезать две стропы. Ноги парашютиста были освобождены почти у самой земли, и он приземлился по всем правилам. Рядом с ним оказался и старший лейтенант Нехорошев. Мы все облегченно вздохнули и, забыв о соблюдении всякой служебной субординации, перегоняя друг друга, побежали поздравлять наших командиров. Парашютисты с бледными, но уже улыбающимися лицами поднялись и пошли мне навстречу.

— Товарищ капитан! — начал было докладывать срывающимся от только что пережитого напряжения голосом Нехорошев, но я махнул рукой и крепко обнял обоих, поблагодарив за инициативу и смелость.

Вечером к нам в батальон пришел командир части полковник Левашов и за проявленное мужество вручил старшему лейтенанту Нехорошеву именные часы.

А вот еще один пример взаимной выручки десантников.

Было чудесное солнечное утро. Легкий ветерок пробежал по полю и зашумел в кустарнике вблизи аэродрома. Ровными рядами разложены парашюты, около них десантники наблюдают за выруливанием и взлетом истребителя. Самолет немного пробежал по взлетной полосе, легко оторвался от земли и ушел в освещенное солнцем голубое небо. Он быстро набирал высоту, становясь все меньше и меньше, и вскоре стал совсем невидимым, только мотор гудел еще где-то в высоте.

— Высоко пошел, — проговорил командир взвода Василий Зайцев, все время наблюдавший за самолетом, и мечтательно добавил, обращаясь ко мне:

— Вот прыгнуть бы с такой высоты с задержкой, товарищ капитан!

— Боюсь, что вместо десяти тысяч пролетишь метров триста и не выдержишь — выдернешь кольцо. И болтаться тебе в воздухе до самого обеда. Задача пока гораздо проще, но не менее сложная: прыгнуть с турели и не попасть на хвост, — ответил я ему.

Настроение у людей было приподнятым, даже веселым. Никто не чувствовал и признаков страха.

Мы заняли места в самолете. На этот раз мне предстояло освоить новую точку отделения — бомболюк. Это была не особенно приятная точка: находиться в полете приходилось в почти темных крыльевых отсеках, за бензобаками.

Воздушный корабль, мощно взревев четырьмя моторами, тяжело оторвался от земли. Зайцев видел, как внизу медленно ползла земля, и был уверен, что прыгнет и на этот раз так же благополучно, как прыгал уже девять раз. По команде "Приготовиться" он вместе с семью парашютистами вылез через турельный вырез в фюзеляже и сел четвертым с правого борта самолета, уцепившись левой рукой за турельные дужки и свесив ноги за борт.

Инструктор парашютно-десантной подготовки старший лейтенант В.Веселов, по характеру вполне отвечающий своей фамилии, в воздухе был строгим и требовательным командиром. Он улыбнулся, увидев спокойное лицо Зайцева.

Но Зайцева тревожило одно обстоятельство: он впервые прыгал с турели самолета ТБ-3. Из рассказов бывалых парашютистов он знал, что это сложный прыжок, нужно быть внимательным и осторожным.

Приспособленные к десантированию бомбардировщики были, конечно, далеки от совершенства. Успешное выполнение прыжков зависело в первую очередь от выдержки, хладнокровия и мастерства людей. Случаи преждевременного раскрытия парашюта, зависания его на хвосте самолета были не таким уж редким явлением.

Воздушный корабль стал приближаться к цели. Заметно возросло напряжение парашютистов. И вот красный флажок — долгожданный сигнал "Пошел". С крыльев самолета и турели начали отделяться десантники. Сосед Зайцева слева, отваливаясь от борта, как-то неудачно повернулся и вместе с собой столкнул и его. Зайцев, пытаясь на секунду задержаться на самолете, не заметил, как потянул кольцо, и, падая, еще у борта увидел полотнище перед глазами и тут же почувствовал сильный рывок. Выпавший из ранца купол парашюта мгновенно подхваченный встречным потоком воздуха, оказался на стабилизаторе самолета.

— Человек на стабилизаторе! — крикнули десантники, наблюдавшие с земли за самолетом. Они знали, что это значит. Парашютист мог быть уже убитым от удара о стабилизатор. Но если он жив, то, растерявшись, может выдернуть кольцо запасного парашюта, и тогда гибель неминуема.

Вместе с группой приближаясь к земле, я видел, как за хвостом самолета тащился парашют с человеком. Кто же это мог быть?

На площадке приземления все замерли, с волнением наблюдая за самолетом, который делал уже третий круг. Положение парашютиста оказалось исключительно сложным. Правая рука запуталась в стропах. Он пытался левой рукой подтянуться и освободить саднящую от боли правую руку, но это ему не удавалось. Воспользоваться ножом, чтобы обрезать стропы, он не смог: ножа почему-то не оказалось под резинкой запасного парашюта.

Старший лейтенант Веселов, заметив парашютиста, висевшего под хвостом самолета, выбрался на турель и увидел, что Зайцев сам не сможет освободиться от зацепившегося за стабилизатор парашюта. Веселов вернулся обратно, раскрыл свой парашют, зацепил вершину купола за турельную скобу и через второй турельный люк, расположенный ближе к хвосту, вновь выбрался наружу и, постепенно, отпуская стропы, пополз по фюзеляжу к хвосту самолета, ежесекундно рискуя сорваться.

Старший лейтенант жестом предупредил Зайцева, чтобы он внимательно следил за ним, и, перейдя с фюзеляжа на хвост самолета, быстро перерезал стропы ножом.

Пролетев камнем несколько секунд, Зайцев освободил правую руку от болтавшихся строп и рванул кольцо запасного парашюта. Покачиваясь под его куполом, он медленно стал опускаться на землю.

Вечером я встретил Веселова и Зайцева. Они о чем-то оживленно говорили. Зайцев с перевязанной рукой весело улыбался. Заметив, что я рассматриваю забинтованную руку, он смутился и, немного запинаясь, сказал "Ничего, товарищ капитан, через день-два опять буду прыгать".

 



В статье использованы фото семьи Лисова и материалы сайта десантура.ру


При размещении у себя на сайтах, блогах и группах не забывайте упоминать автора и источник.
С уважением, Грачёв Вадим © desants.livejournal.com

найдите меня               vdv-r  ваш    desants

             

Председатель Федерации парашютного спорта СССР
Председатель ФСО (спортивное ориентирование)  до 1990 года   .
Боевой, трудовой, спортивный и творческий путь генерал-лейтенанта, кандидата исторических наук, мастера спорта СССР, почетного президента Федерации парашютного спорта, первого председателя ФСО СССР Ивана Ивановича Лисова отмечен многочисленными наградами.

источник 
Правая рука генерала Маргелова

2 августа исполнилось ровно 80 лет всенародно любимым, «продуваемым всеми ветрами» воздушно–десантным войскам. Их смело можно назвать белорусскими, ведь у самых истоков создания ВДВ стоял уроженец Пинска легендарный Яков Мошковский, в нашей земле корни первого конструктора специальной парашютно–десантной техники гениального Павла Гроховского. Неоценим вклад в становление и развитие воздушно–десантных войск легендарного Бати — костюковичского богатыря, Героя Советского Союза генерала армии Василия Филипповича Маргелова, 25 лет стоявшего во главе крылатой пехоты, достигшей при нем своей наивысшей мощи. Сегодня, к сожалению, редко вспоминают имя еще одного заслуженного белоруса–десантника, заместителя Маргелова — генерал–лейтенанта Ивана Ивановича Лисова. Это о нем Маргелов говорил: «Лисов — это мой главный подарок судьбы». Еще бы! На протяжении многих лет заместитель командующего — начальник воздушно–десантной службы ВДВ генерал Лисов был, выражаясь современным языком, главным имиджмейкером воздушно–десантных войск — никто больше него не сделал для пропаганды ВДВ, создания вокруг них особого ореола героизма и романтики. Кстати, благодаря Лисову у крылатой пехоты появился голубой берет — главная святыня десантника. Кандидат исторических наук, автор многочисленных статей, книг и сценариев фильмов о крылатой пехоте, член Союза писателей и Союза журналистов СССР, он был потрясающим рассказчиком. Особенно это вспоминается сегодня, на фоне бубнящих с телеэкранов что–то невразумительное, усердно переливающих из пустого в порожнее представителей многочисленных пресс–служб. Иван Иванович участвовал и в становлении первого воздушно–десантного училища, очень много сделал для развития парашютного спорта, создал Центральный спортивный парашютный клуб ВДВ, был мастером парашютного спорта СССР, судьей всесоюзной и международной категорий, членом Национального олимпийского комитета СССР, председателем Федерации парашютного спорта СССР, председателем парашютной комиссии Международной федерации авиационного спорта (ФАИ) и вице–президентом ФАИ. Боевой генерал, кавалер 9 орденов, за особые заслуги в развитии мирового парашютного спорта удостоенный (случай уникальный!) золотой парашютной медали ФАИ!

Приказано — прыгать!

Весьма символично, что родился этот удивительный человек в неформальной столице белорусских десантников — в Витебске. Иван Иванович Лисов — автор стольких крылатых поговорок и выражений, что и знаменитое «куда кривая выведет», не удивлюсь, тоже плод его острого ума. Улица Кривая, на которой он жил, вывела сына простого рабочего–сапожника витебской обувной фабрики «Прогресс» в люди и сделала настоящим человеком. Вместе с окрестными пацанами Иван учился в ФЗУ «Швейник» на ученика–механика по установке и ремонту швейных машин, а когда в 1929 году вспыхнул вооруженный конфликт на КВЖД, пошел со всей улицей в военкомат — записываться добровольцем в Красную Армию — на Дальний Восток. Но семнадцатилетнего Ивана витебский военком отправил не на фронт, а в Минск, в Объединенную Белорусскую военную школу им. ЦИК БССР. Здесь–то впервые и пересеклись его пути–дороги с Василием Маргеловым, который учился на курс старше. Самых лучших выпускников ОБВШ в качестве поощрения распределяли в Могилевский гарнизон, в передовую 33–ю Белорусскую дивизию 16–го стрелкового корпуса. В апреле 1931 года в 99–й стрелковый полк 33–й дивизии прибыл на должность командира пулеметного взвода Маргелов, а ровно через год в этом же полку доверили пулеметный взвод и отличнику Лисову. Вскоре в Белорусском военном округе начали создавать первые подразделения десантников. Бобруйск стал колыбелью для 2–го авиационного батальона особого назначения, а в стрелковых дивизиях формировались внештатные стрелковые батальоны особого назначения. Не осталась в стороне и 33–я дивизия, где отбор бойцов и командиров для осназа возложили на Александра Онуфриева. Мимо его цепкого взгляда высокий (рост 180 сантиметров), крепко сбитый, спортивный Иван Лисов не проскочил.

Из Могилева его откомандировали в Бобруйск, где на местном аэродроме 16 июля 1934 года после непродолжительного инструктажа — «жить захочешь — кольцо найдешь» — Лисов совершил первый в своей жизни парашютный прыжок. Совершил, как впоследствии, уже будучи генералом, с улыбкой рассказывал Иван Иванович, в полубессознательном состоянии. С закрытыми глазами с парашютом ПД–1 он просто вывалился из подвешенной под брюхом бомбардировщика ТБ–1 специальной фанерной люльки — «гробницы Гроховского», названной так в честь ее конструктора. После первого испытания его ждали прыжки с четырехмоторного гигантского тяжелого бомбардировщика ТБ–3, в фюзеляж которого буквально как сельдь в бочку «набивали» 30 десантников. Перед прыжком нужно было умудриться выбраться из самолета наружу, преодолеть мощный поток набегающего воздуха, зацепиться за гофрированную обшивку фюзеляжа и лишь после команды — отмашки сигнального флажка штурмана, ринуться в бездну. Легкопулементному взводу Лисова доставалось при этом больше других. Десантироваться приходилось с ручным пулеметом Дегтярева. А эта «железяка» имела 11 килограммов веса да целых метр тридцать длины. Совершая один из прыжков, Лисов из–за этого самого «дегтеря» чуть было не погиб. Решив отделиться от ТБ–3 поэффектнее, покрасивее, он решил пробежаться по двадцатидвухметровому крылу, но неожиданно зацепился за него стволом пулемета и кувырком свалился в неуправляемое падение. Поспешно открыв парашют, он только усугубил свое положение. Купол спеленал десантника по рукам и ногам, но Лисов не потерял самообладания и, дотянувшись до кармана, вытащил складной нож, прорезал им в шелковом полотнище огромную дыру и чудом вытолкнул через нее купол открытого в самый последний момент запасного парашюта. При посадке отделался лишь ушибами. Больше пострадал злосчастный пулемет — его ствол от удара о землю принял форму вопросительного знака. На этом десантный экстрим для Лисова не закончился. Совершая следующий прыжок, он отделился от ТБ–3 раньше времени и, упав на крышу дома, к ужасу его хозяйки, снайперски сбил дымящуюся кирпичную трубу. А во время первого ночного прыжка угодил аккурат в самое глухое болото и чуть было не утонул.

Столь интенсивная прыжковая подготовка с первыми белорусскими десантниками проводилась в связи с предстоящими крупными осенними маневрами, на которые были приглашены нарком обороны Ворошилов и наблюдатели из Франции и Чехословакии.

Купола над Тростенцом

9 сентября 1934 года в районе Тростенца под Минском армада бомбардировщиков ТБ–3 под прикрытием дальних крейсеров Р–6 и истребителей И–5 впервые в мире выбросила массовый десант из 589 бойцов–осназовцев. Под куполами парашютов успешно приземлился и на «отлично» выполнил поставленную задачу легкопулеметный взвод Ивана Лисова, ставшего одним из пионеров крылатой пехоты в Белоруссии. Здесь, под Тростенцом, по–моему, и должен стоять памятный знак, символизирующий рождение первых частей ВДВ в Белорусском военном округе. По итогам учений комвзвода Лисова наградили от имени наркома Ворошилова часами.

Весной 1935 года судьба получившего повышение по службе командира пулеметной роты Лисова могла круто измениться. В ВВС остро ощущалась нехватка летных кадров. Имевшего 6 парашютных прыжков Лисова направили в авиационную эскадрилью для стажировки в качестве штурмана–бомбардира самолета Р–5 с дальнейшим допуском к вступительным экзаменам в Военно–воздушную академию. Но во время одного из учебных полетов случилось непредвиденное. Не сошли с замков бомбы, а попытка Лисова дотянуться до заклинивших тяг–держателей и сбросить их вручную привела к тому, что он неожиданно вывалился из кабины. В беспорядочном вращении кольцо он найти не смог и с огромным трудом открыл парашют, рванув за шланг с вытяжным тросиком. Спасся чудом. Испытывать судьбу в качестве штурмана он больше не стал. Но нет худа без добра. Авиатора из Лисова не получилось, зато какого десантника получили ВДВ!

Когда в 1936 году на базе батальонов осназа в гарнизоне Боровское комбриг Федор Кармалюк начал формировать первую в Белорусском военном округе полнокровную десантную часть — 47–ю авиабригаду особого назначения, то никого не удивило, что на должность командира 1–й легкопулеметной роты 1–го легкопулеметного батальона он назначил старшего лейтенанта Ивана Лисова. Один из первых прыжков в новой должности стал для Ивана очередным испытанием нервов и характера. На только что поступившем на вооружение парашюте ПД–6 его снесло ветром на железнодорожную станцию, к которой приближался поезд. Один только Бог знает, как ему удалось уцелеть. Успевший затормозить машинист наблюдал невероятную картину: колеса его паровоза все же перерезали стропы парашюта и воистину родившийся в рубашке десантник оказался по одну сторону от пышущей паром махины, а погасший купол — по другую, но и это происшествие не смутило Лисова и не заставило усомниться в правильности выбранного пути.

Легендарный парашютист, один из будущих первых генералов–десантников, полковник Алексей Левашов, сменивший на посту комбрига репрессированного и расстрелянного Федора Кармалюка, увидел в молодом офицере грамотного, толкового, растущего командира и сначала выдвинул его на должность начальника штаба, а затем и командира 1–го воздушно–десантного батальона. Из Марьиной Горки (сюда перебросили 47–ю бригаду, переименовав ее в 214–ю) по рекомендации Левашова и начальника штаба бригады подполковника Александра Казанкина (будущего командующего ВДВ) в 1939 году капитан Лисов убыл в Военную академию имени Фрунзе. Он и там ходил в передовиках. Летом 1940 года блестяще проявил себя на стажировке в должности командира полка в Закавказском военном округе и стал слушателем Высшей специальной школы Генерального штаба Красной Армии.

С верой в победу

В учебные планы внесла свои коррективы война — спецшколу Лисов заканчивает ускоренно, как отличник учебы выпускается досрочно и уже в сентябре 1941 года служит помощником начальника разведотдела воздушно–десантных войск. Он рвется на фронт, его родная 214–я бригада громит фашистов, в ее составе воюет и его брат, военврач 2–го батальона Леонид Лисов. Не знал тогда Иван, что еще в августе в бою у деревни Холодники на Гомельщине Леонид был тяжело ранен и попал в плен. В списках без вести пропавших он будет числиться до 1944 года, до дня его освобождения из концлагеря в Польше наступающей Красной Армией.

Большие потери и нехватка кадров офицеров–десантников заставили руководство РККА открыть в ноябре 1941 года в Куйбышеве первое в истории ВДВ воздушно–десантное училище. На должность начальника учебного отдела училища требовался грамотный, толковый офицер–десантник. Направили капитана Лисова. На фронт Лисову удалось попасть только в 1944 году. Начальник штаба 300–го гвардейского полка (сформированного на базе 13–й гвардейской воздушно–десантной бригады) гвардии майор Лисов участвует в Свирско–Петрозаводской наступательной операции. Любитель нетрадиционных оригинальных решений, он и здесь остается верен себе. Реку Свирь в районе Лодейного Поля его полк форсирует настолько мастерски, что после войны организацию и проведение этой операции признают классическими и будут изучать в академиях и училищах. Чего стоил хотя бы ложный десант с чучелами солдат и макетами техники на плотах. Двенадцать добровольцев–десантников, сопровождавших под шквальным огнем эту плавучую бутафорию и первыми ступивших на берег противника, удостоили звания Героя Советского Союза. Начальник штаба полка Лисов получил за эту операцию орден Отечественной войны I степени. Смелые и решительные действия боевых маневренных групп полка позволили не только прорвать 6 оборонительных полос противника и нанести серьезные потери 2–му армейскому корпусу финнов, но и не допустить взрыва плотины Нижне–Свирской ГЭС. Благодарные жители Лодейного Поля после войны присвоили Ивану Лисову звание почетного гражданина их города.

Нет задач невыполнимых

Став в 1947 году командующим ВДВ, генерал–лейтенант Александр Федорович Казанкин не забыл о лихом комбате 47–й десантной бригады. Подполковник Лисов получил должность в оперативном управлении воздушно–десантных войск. Здесь, в апреле 1948 года, он вновь встречается со своим бывшим однокашником по минской ОБВШ Героем Советского Союза генералом Василием Маргеловым, назначенным командиром 76–й гвардейской воздушно–десантной дивизии в Пскове. Пройдет время, и легендарный тандем из этих выдающихся личностей поднимет воздушно–десантные войска на вершину невиданной мощи, сделает из них особый, элитный род войск, способный с плацдарма под облаками «вогнать в тоску» любого противника. Они прекрасно дополнят друг друга — прямой, жесткий кандидат военных наук генерал Маргелов и дипломатичный, интеллигентный кандидат исторических наук генерал Лисов.

В ноябре 1957 года Лисов стал в крылатой пехоте главным парашютистом — начальником воздушно–десантной службы ВДВ, а через 7 лет в дополнение к этой должности получит «кресло» заместителя командующего воздушно–десантными войсками, в котором будет находиться до 16 декабря 1974 года, дня увольнения в запас. Истинный фанат парашютных прыжков, Иван Иванович Лисов сделал парашютно–десантную подготовку основой основ боевой учебы в ВДВ. В этом деле он умело использовал личный пример и к 1962 году имел среди всех генералов–десантников рекордное количество прыжков — 380! Сорок семь (!) раз покидала борт самолета и жена Лисова! На молодых солдат–десантников это действовало безотказно — прыгали все!

Летом 1959 года генерал Лисов лично возглавил первый массовый десант на воду, который проходил в сложнейших метеоусловиях. Низкая облачность, дождь, порывы ветра до 16 метров в секунду сделали эту операцию по–настоящему боевой, потребовавшей от десантников особого мужества и выдержки.

Когда на вооружение начали поступать мощные военно–транспортные самолеты Ан–8 и Ан–12 и до 350 километров в час возросла скорость десантирования, то для выброски десантников разработали новый «скоростной» парашют Д–1–8, испытание и внедрение которого проходило при непосредственном участии генерала Лисова. Для десантирования техники использовались специальные парашютные платформы. В строю ВДВ в те годы стояли 7 боевых и одна учебная дивизия. Уровень их подготовки позволял решать любые задачи. Для десантирования частей ВДВ военно–транспортная авиация имела 22 полка на самолетах Ан–12 и 2 на могучих Ан–22 «Антей». Эта огромная мощь была с успехом продемонстрирована на крупнейших стратегических маневрах «Днепр» (вместе с техникой десантировались части 76–й, 103–й гвардейских дивизий и 350–го гвардейского парашютно–десантного полка) и «Юг» (на «врага» была сброшена 98–я гвардейская дивизия). Своеобразный мировой рекорд 10 марта 1970 года на учениях «Двина» в Белоруссии установили воины 76–й гвардейской дивизии: за 22 минуты с 280 самолетов Ан–12 и 4 Ан–22 десантировано 8 тысяч десантников и 152 единицы боевой техники! Вот это мощь!
В августе 1967 года с целью захвата на случай войны господствующих горных вершин и перевалов парашютно–десантный батальон 105–й гвардейской дивизии впервые десантировали на горное плато, расположенное на высоте 3.600 метров. На следующий год на Памире 36 воинов–десантников «пригорились» на высоте 6.100 метров, а еще одна группа — на 7.134 метрах! Для этих прыжков впервые разработали специальные парашюты альпиниста — ПА–1. Под руководством генерала Лисова велась и подготовка к первой в мире выброске бронированной боевой машины десанта с экипажем внутри. 5 января 1973 года с помощью парашютной системы «Кентавр» с самолета Ан–12Б была успешно десантирована БМД–1 с экипажем в составе подполковника Л.Зуева и сына Маргелова, старшего лейтенанта А.Маргелова.

Генерал, сценарист, журналист...

Огромное внимание уделял генерал Лисов и парашютному спорту, который при нем занял ведущее место не только в Вооруженных Силах, в советской стране, но и во всем мире. Он создал Центральный спортивный парашютный клуб ВДВ — настоящую парашютную академию Советской Армии. Начала работать Федерация парашютного спорта СССР, которую Лисов и возглавил. Под руководством генерала Лисова воины–десантники впервые в истории советского парашютного спорта стали абсолютными чемпионами СССР. Блестяще выступали парашютисты–десантники и на международной арене. В 1964 году они завоевали 164 (!) золотые медали и установили 26 мировых рекордов. Удивительно, как «режимный» генерал, допущенный к военным секретам особой важности, работал председателем парашютной комиссии Международной федерации авиационного спорта (ФАИ) и вице–президентом ФАИ. Как руководитель делегаций советских парашютистов и судья Международной категории он выезжал на соревнования в Австрию, Чили, Индию, Финляндию, Англию, Францию, ФРГ, Швецию, Югославию...

По его сценарию сняли фильм «В небе только девушки», который получил множество призов и демонстрировался более чем в 100 странах мира. Талантливые очерки генерала Лисова о воинах–десантниках с удовольствием печатали отечественные и зарубежные газеты и журналы, из–под его пера с одинаковым успехом выходили и учебные пособия, и художественные книги о парашютистах. Увлекательный, яркий рассказчик, он был частым и желанным гостем на телевидении, в трудовых и воинских коллективах, учебных аудиториях. Тысячи мальчишек благодаря Лисову связали свою жизнь с крылатой пехотой, стали под овеянные славой знамена воздушно–десантных войск.

9 июля 1967 года в «Домодедово» он руководил показательными прыжками десантников в ходе самого грандиозного в истории СССР воздушного парада, приуроченного к 50–летию советской страны. Завершал праздник десант из 1.000 крылатых пехотинцев! За отличное выполнение поставленных задач на этом параде генерал–лейтенант Лисов был награжден орденом Красной Звезды, четвертым за время его службы в ВДВ.

Особую памятную точку своей службе в армии Иван Иванович Лисов, которого по праву звали живой историей воздушно–десантных войск, поставил созданием в Рязани Музея истории ВДВ. И на пенсии он продолжал служить воздушно–десантным войскам, возглавляя до 1979 года военную кафедру Высшей комсомольской школы при ЦК ВЛКСМ, выпускники которой почти все прыгали с парашютом, пополняя кадры замполитов подразделений ВДВ.

В статье использованы фото семьи Лисова и материалы сайта десантура.ру

При размещении у себя на сайтах, блогах и группах не забывайте упоминать автора и источник.
С уважением, Грачёв Вадим © desants.livejournal.com

найдите меня               vdv-r  ваш    desants

17 мая 2012     Иностранцам понравился наш «жигуль»
Колеса превращались в квадратные, машина ломалась, ремонтировалась, но «жигули» выдержали грандиозный маршрут ярославских десантников и проехали тысячи километров. Корреспонденты 76.ru сегодня первыми встречали участников автопробега «Наследники Победы».

видео

найдите меня               vdv-r  ваш    desants

             

найдите меня               vdv-r  ваш    desants

             

найдите меня               vdv-r  ваш    desants

             

найдите меня               vdv-r  ваш    desants

             

найдите меня               vdv-r  ваш    desants